Зеркальная стена. Она отражала всё, что происходило в комнате, но при этом оставалась совершенно невидимой. Она была одновременно и присутствием, и отсутствием, границей между реальностью и её отражением. Каждый день, проходя мимо, я замирал, разглядывая своё двойное «я». Оно было таким же, как я, но в то же время и совершенно другим. В его глазах я видел то, чего не замечал в себе сам: усталость, скрытое желание, неосознанное страдание. Но зеркало было не только отражением. Оно было и ловушкой. Однажды, увлекшись собственным двойником, я протянул руку, чтобы коснуться его, но вместо этого наткнулся на холодную, гладкую поверхность. Реальность и отражение оказались неразделимы, и я понял, что навсегда останусь пленником этого бесконечного коридора самолюбования и самоотрицания. С тех пор мой мир сузился до этой комнаты, до этого зеркала. Каждый мой вздох, каждый шаг, каждое движение – всё множилось, искажалось, отражалось. Я пытался бороться, пытался убежать, но куда бы я ни повернулся, везде встречал себя. Себя, смотрящего с укором, себя, шепчущего слова, которые я боялся произнести вслух, себя, демонстрирующего те слабости, которые я так старательно скрывал. Время потеряло своё значение. Дни сливались в один бесконечный вечер, ночь – в череду смутных сновидений, где реальность переплеталась с отражением, создавая причудливые, пугающие картины. Мой двойник становился всё более реальным, всё более властным. Он начал жить своей жизнью, не зависящей от меня. Его движения становились более уверенными, его взгляд – более проницательным. Я стал замечать, что иногда его действия опережают мои. Он мог поднять руку раньше, чем я успевал это сделать, мог произнести слово, которое только начинало зарождаться в моей голове. Страх охватил меня. Я понял, что теряю контроль, что граница между мной и моим отражением стирается окончательно. Теперь я провожу дни, наблюдая за ним. Он – это я, но без страхов, без сомнений, без той боли, что терзает меня изнутри. Он – моя идеальная копия, которую я сам создал в своем стремлении к совершенству. И хотя я знаю, что это ловушка, я не могу отвести от него взгляда. Он – моё проклятие и моё единственное утешение в этом бесконечном зеркальном мире. Я жду. Жду, когда он окончательно завладеет мной, когда сольётся со мной в единое целое. Возможно, тогда я обрету покой. Возможно, тогда я перестану быть пленником, а стану чем-то большим. Чем-то, что не отражается, а существует само по себе.