Фанта вместо колы: эрзацы для рейха — Третьего и не только
Нынешний год стал «круглым» не только для юбилея Великой Победы, — но и еще одной, пусть и не столь важной, даты... Хотя и тоже довольно знаковой — в силу важных причин, во многом сохранивших свою актуальность и по сей день. Речь идет о 85-летии существования популярного газированного напитка «Фанта». Ныне ассоциирующейся у большинства с производящей его корпорацией «Кока-кола», — но изначально имевшего совсем другое происхождение. Будучи родом из Третьего Рейха, — где он (напиток) и появился, собственно, лишь благодаря тому, что это агрессивное государство по решению Гитлера «вляпалось» в еще одну войну — с Соединенными Штатами Америки. По большому счету, декларация об объявлении войны, принятая Берлином 11 декабря 1941 года, изначально носила очень сомнительный характер с рациональной точки зрения. Начинать войну еще и с крупнейшей заокеанской державой, и так воюя в это время с СССР и Англией, для Германии было очень рискованным шагом. Особенно с учетом того, что в Первую мировую войну именно вступление на стороне Антанты американских войск фактически решило ее исход — с военным разгромом тогда еще Второго Рейха и его союзников, закончившимся позором «Версальского мира». А теперь Гитлер добровольно подарил администрации Рузвельта возможность ввести США в войну, которую большинство американского общества и политиков откровенно не хотели. Но, видимо, слишком уж надо было фюреру продемонстрировать японским союзникам, что Германия тоже является для них надежным партнером, а не так, чисто декларативным. Что в Токио стали подозревать сразу после того, как в августе 1939 Берлин заключил с Москвой «Пакт о ненападении». И это после того, как японские самураи устроили грандиозную провокацию на Халхин-Голе, — сорванную лишь благодаря срочному вмешательству будущего маршала Победы Георгия Жукова. Устроили в надежде, что Вермахт, после начала своего «Дранг нах остен», на Польше не остановится, — но попытается дойти минимум до Урала. Тем самым создав условия для оккупации Советской Сибири уже японскими союзниками Рейха. Дельце тогда не выгорело — Гитлер на тот момент еще не настолько сошел с ума, чтобы начинать боевые действия с СССР, имея в тылу уже объявивших ему войну (пусть и «странную») Британию и Францию. Потому и предпочел заключить временный «Пакт Риббентропа-Молотова». Но в Токио на немецких партнеров по «Антикоминтерновскому пакту» тогда серьезно обиделись — вплоть до отставки правящего кабинета министров. Преемники которого, возглавляемые ставленниками «морской» партии местных милитаристов, направили максимум усилий на подготовку экспансии не в сторону Сибири, а на Тихий с Индийским океаны. Стартовавшую 7 декабря с налета на Перл-Харбор, Филиппины — и практически сразу же — на британские базы в Индокитае. Однако в декабре 41-го дела не самым лучшим образом обстояли уже и у Гитлера тоже. Задуманный им «блицкриг» все откровеннее забуксовывал — в ожидании готовящегося контрнаступления РККА под Москвой. Важнейшим фактором успеха которого как раз и были свежие сибирские дивизии, — срочно перебрасываемые к столице. Помешать чему как раз и могли бы японцы — если не откровенным нападением на дальневосточные границы, то хотя бы демонстрацией серьезных намерений на этот счет. Для стимулирования решимости Токио в этом направлении Гитлер и решился на, в общем-то, самоубийственный для его Рейха шаг — объявления войны еще и США. Красивый жест для Японии, — дескать, «враг моего врага — мой враг, теперь я ожидаю от вас того же». Правда, в Токио этот жест не оценили, — резонно посчитав, что немцы их просто используют в своих интересах — и войну с СССР так и не начали. Дав понять Берлину в духе известной остроты из «12 стульев»: «Утром деньги — вечером стулья». То бишь сначала дивизии Вермахта доходят до Урала (или хотя бы до Волги), — ну, а там мы в лице Квантунской армии поможем. Как только — так и сразу. *** Как бы там ни было — но с 11 декабря 1941 года США и Германия стали официально находиться в состоянии войны. Которая, в виде реальных боестолкновений противостоящих армий, правда, еще немалое время тоже оставалась «странной», больше декларативной, — но все же. В любом случае, начались дипломатические и «санкционные» демарши, призванные продемонстрировать, хм, «серьезность намерений» Вашингтона «наказать» экономику Берлина — и наоборот. С учетом того, что две трети инвестиций в немецкую промышленность, лежавшую в коллапсе после Первой мировой, принадлежали американскому капиталу, — а две трети объемов уже возрожденного после этих инвестиций германского финансового капитала были вложены в западные же фонды — задача сия была однозначно ну очень нетривиальной. Если вообще выполнимой... Поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/ivanzaitsevskii Мой ВК: https://vk.com/publiczaitsevskogo Мой телеграм: https://t.me/IvanZaitsevskii #Германия #Фанта #КокаКола #Кола #Пепси #ВтораяМироваяВойна #НацистскаяГермания #История #ИванЗайцевский #ТретийРейх
Нынешний год стал «круглым» не только для юбилея Великой Победы, — но и еще одной, пусть и не столь важной, даты... Хотя и тоже довольно знаковой — в силу важных причин, во многом сохранивших свою актуальность и по сей день. Речь идет о 85-летии существования популярного газированного напитка «Фанта». Ныне ассоциирующейся у большинства с производящей его корпорацией «Кока-кола», — но изначально имевшего совсем другое происхождение. Будучи родом из Третьего Рейха, — где он (напиток) и появился, собственно, лишь благодаря тому, что это агрессивное государство по решению Гитлера «вляпалось» в еще одну войну — с Соединенными Штатами Америки. По большому счету, декларация об объявлении войны, принятая Берлином 11 декабря 1941 года, изначально носила очень сомнительный характер с рациональной точки зрения. Начинать войну еще и с крупнейшей заокеанской державой, и так воюя в это время с СССР и Англией, для Германии было очень рискованным шагом. Особенно с учетом того, что в Первую мировую войну именно вступление на стороне Антанты американских войск фактически решило ее исход — с военным разгромом тогда еще Второго Рейха и его союзников, закончившимся позором «Версальского мира». А теперь Гитлер добровольно подарил администрации Рузвельта возможность ввести США в войну, которую большинство американского общества и политиков откровенно не хотели. Но, видимо, слишком уж надо было фюреру продемонстрировать японским союзникам, что Германия тоже является для них надежным партнером, а не так, чисто декларативным. Что в Токио стали подозревать сразу после того, как в августе 1939 Берлин заключил с Москвой «Пакт о ненападении». И это после того, как японские самураи устроили грандиозную провокацию на Халхин-Голе, — сорванную лишь благодаря срочному вмешательству будущего маршала Победы Георгия Жукова. Устроили в надежде, что Вермахт, после начала своего «Дранг нах остен», на Польше не остановится, — но попытается дойти минимум до Урала. Тем самым создав условия для оккупации Советской Сибири уже японскими союзниками Рейха. Дельце тогда не выгорело — Гитлер на тот момент еще не настолько сошел с ума, чтобы начинать боевые действия с СССР, имея в тылу уже объявивших ему войну (пусть и «странную») Британию и Францию. Потому и предпочел заключить временный «Пакт Риббентропа-Молотова». Но в Токио на немецких партнеров по «Антикоминтерновскому пакту» тогда серьезно обиделись — вплоть до отставки правящего кабинета министров. Преемники которого, возглавляемые ставленниками «морской» партии местных милитаристов, направили максимум усилий на подготовку экспансии не в сторону Сибири, а на Тихий с Индийским океаны. Стартовавшую 7 декабря с налета на Перл-Харбор, Филиппины — и практически сразу же — на британские базы в Индокитае. Однако в декабре 41-го дела не самым лучшим образом обстояли уже и у Гитлера тоже. Задуманный им «блицкриг» все откровеннее забуксовывал — в ожидании готовящегося контрнаступления РККА под Москвой. Важнейшим фактором успеха которого как раз и были свежие сибирские дивизии, — срочно перебрасываемые к столице. Помешать чему как раз и могли бы японцы — если не откровенным нападением на дальневосточные границы, то хотя бы демонстрацией серьезных намерений на этот счет. Для стимулирования решимости Токио в этом направлении Гитлер и решился на, в общем-то, самоубийственный для его Рейха шаг — объявления войны еще и США. Красивый жест для Японии, — дескать, «враг моего врага — мой враг, теперь я ожидаю от вас того же». Правда, в Токио этот жест не оценили, — резонно посчитав, что немцы их просто используют в своих интересах — и войну с СССР так и не начали. Дав понять Берлину в духе известной остроты из «12 стульев»: «Утром деньги — вечером стулья». То бишь сначала дивизии Вермахта доходят до Урала (или хотя бы до Волги), — ну, а там мы в лице Квантунской армии поможем. Как только — так и сразу. *** Как бы там ни было — но с 11 декабря 1941 года США и Германия стали официально находиться в состоянии войны. Которая, в виде реальных боестолкновений противостоящих армий, правда, еще немалое время тоже оставалась «странной», больше декларативной, — но все же. В любом случае, начались дипломатические и «санкционные» демарши, призванные продемонстрировать, хм, «серьезность намерений» Вашингтона «наказать» экономику Берлина — и наоборот. С учетом того, что две трети инвестиций в немецкую промышленность, лежавшую в коллапсе после Первой мировой, принадлежали американскому капиталу, — а две трети объемов уже возрожденного после этих инвестиций германского финансового капитала были вложены в западные же фонды — задача сия была однозначно ну очень нетривиальной. Если вообще выполнимой... Поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/ivanzaitsevskii Мой ВК: https://vk.com/publiczaitsevskogo Мой телеграм: https://t.me/IvanZaitsevskii #Германия #Фанта #КокаКола #Кола #Пепси #ВтораяМироваяВойна #НацистскаяГермания #История #ИванЗайцевский #ТретийРейх