Идиллия на троих
Вдруг захотелось по сто грамм, а почему бы нет? Не пьёт один верблюд… И вобла, что в копченье. Неведомыми лицами соображён желаемый букет - Из поллитровки, трёх стаканов и сырка. Поверьте, наслажденье! Нас бонзы, баном отлучив от наливайки, не думали, что мы, Трояк, купюрами бумажными, собравши воедино, Карманов брюк освободивши от рубля с полтиной, За стойкой чЕпка на троих воссоздали идиллии картину. Судья, идя по Поварской, с понурым взглядом, Покинув здание зарешёченных окон, Фемиды падшей лон, Устав от напряжения житейской мудрости, разящей ядом, Решил зайти в рюмашечную, сбросить бремя умозрительных оков. Актёр, плывя по многолюдной улице, не выходя их роли Богемного кутилы, витая в облаках, решил принять на грудь. А почему бы нет? Главрежа указанием ваять героя, Укоренить типаж. Ах, эстет! Неблагодарный путь. Шахтёр, бутылкой заменив тяжелое кайло И с легкостью в душе, рукой рабочей, сильной, Орлиным взором льёт из горлышка столовое вино В семнадцать граней, втиснув соточку. Как стильно! И вот они втроём. Три разных нераздельных апогея, Звоном стаканов крепят тост об упоении души, Полётом мысли отметая безразличия сомнения, Вкушают из стаканов водочку ничуть не согрешив. Мораль проста. Здесь шутка с социальной зарисовкой. Не прославляют выпивку, но бранью не корят её. Экстаза ощущенье недоступно взору, кажется уловкой, В нужде размежеванья бренности на наше … и моё.
Вдруг захотелось по сто грамм, а почему бы нет? Не пьёт один верблюд… И вобла, что в копченье. Неведомыми лицами соображён желаемый букет - Из поллитровки, трёх стаканов и сырка. Поверьте, наслажденье! Нас бонзы, баном отлучив от наливайки, не думали, что мы, Трояк, купюрами бумажными, собравши воедино, Карманов брюк освободивши от рубля с полтиной, За стойкой чЕпка на троих воссоздали идиллии картину. Судья, идя по Поварской, с понурым взглядом, Покинув здание зарешёченных окон, Фемиды падшей лон, Устав от напряжения житейской мудрости, разящей ядом, Решил зайти в рюмашечную, сбросить бремя умозрительных оков. Актёр, плывя по многолюдной улице, не выходя их роли Богемного кутилы, витая в облаках, решил принять на грудь. А почему бы нет? Главрежа указанием ваять героя, Укоренить типаж. Ах, эстет! Неблагодарный путь. Шахтёр, бутылкой заменив тяжелое кайло И с легкостью в душе, рукой рабочей, сильной, Орлиным взором льёт из горлышка столовое вино В семнадцать граней, втиснув соточку. Как стильно! И вот они втроём. Три разных нераздельных апогея, Звоном стаканов крепят тост об упоении души, Полётом мысли отметая безразличия сомнения, Вкушают из стаканов водочку ничуть не согрешив. Мораль проста. Здесь шутка с социальной зарисовкой. Не прославляют выпивку, но бранью не корят её. Экстаза ощущенье недоступно взору, кажется уловкой, В нужде размежеванья бренности на наше … и моё.