ЮМОР НЕ ПО НОТАМ Как скрипач Никколо Паганини «сыграл» для двух воров и заставил их рыдать

— Маэстро Паганини, вы спятили! Вы идете один, ночью, через этот бандитский район, да еще и с вашим драгоценным Гварнери?! Да вас не то что ограбят, вас убьют за одну эту скрипку, а тело бросят в Сену! — в ужасе кричал его слуга, пытаясь отговорить музыканта от ночной прогулки по Парижу. Паганини, с его демонической бледностью, в черном плаще и с загадочной улыбкой, лишь поправил футляр. Он посмотрел на испуганного слугу так, будто тот предложил выпить теплого молока вместо крепкого абсента. — Голубчик, не переживай. Моя музыка — это не просто звук, это заклинание. И сегодня я покажу, что даже у самых отъявленных парижских головорезов есть сердце. Или, по крайней мере, слух, который я могу контролировать.Но что же заставило самого загадочного и виртуозного скрипача XIX века выйти на ночную дуэль с преступным миром? Предыстория: Дьявольский скрипач в Париже Дело было в 1830-х годах. Никколо Паганини был на пике славы. Его называли «скрипачом дьявола» — настолько невероятной, сверхчеловеческой была его техника. Публика сходила с ума, а слухи о его сделке с нечистой силой преследовали его по всей Европе. В то время Паганини жил в Париже. После очередного триумфального концерта, переполненный эмоциями и вдохновением (а также изрядной дозой крепкого вина), он решил прогуляться по ночному городу. Время было позднее, а квартал, через который он решил сократить путь, славился дурной репутацией. Там обитали воры, мошенники и беглые каторжники. Слуга умолял его не брать скрипку, но Паганини был непреклонен. Его инструмент — скрипка работы великого Гварнери, которую он ласково называл «Моя пушка», — была для него продолжением души. Он верил, что его музыка сильнее любого ножа. Сама шутка: Концерт для незваных слушателей Паганини шел по темной, узкой уличке, освещенной лишь редкими газовыми фонарями. Вдруг из подворотни, звякнув ножом, выскочили двое здоровенных амбалов. Один схватил Паганини за грудки, прижав к стене, а второй наставил пистолет прямо в лоб музыканта. — Деньги, кошелек, плащ! И эту дорогую игрушку тоже сюда! Живо, если жить хочешь, итальянская макаронина! — прорычал главарь банды, глядя в бездонные, горящие глаза Паганини. Паганини не дрогнул. Он даже не испугался. Наоборот, его лицо озарилось той самой дьявольской ухмылкой, которая сводила с ума тысячи зрителей в концертных залах. — Господа, — прошептал Паганини своим тихим, вкрадчивым голосом. — Вы хотите ограбить меня? Вы хотите забрать всё? Хорошо. Я отдам вам всё. Но перед этим я сыграю вам прощальную пьесу. Последнюю в моей жизни. И вы поймете, почему я ношу этот инструмент с собой даже в ад. Бандиты переглянулись. Их сбила с толку эта странная реакция. Они ожидали криков, мольбы о пощаде, попыток бежать. Вместо этого они получили предложение «последнего концерта». Главарь, решив, что музыкант просто сошел от страха с ума, пожал плечами и убрал пистолет. — Ну давай, итальяшка. У тебя пять минут. Но без фокусов. Сыграй нам что-нибудь веселое перед смертью. Паганини медленно достал скрипку из футляра, прижал ее к плечу, взял смычок... и заиграл. Это было не веселое и не бравурное произведение. Это была медленная, душераздирающая, бесконечно печальная мелодия, полная глубокой тоски, одиночества и боли, которую он сочинил в ту же ночь. Музыка лилась из его скрипки, как слезы, пронизывая ночную тьму. Паганини играл с закрытыми глазами, вкладывая в каждое движение смычка всю свою гениальность и всю свою жизнь. Первые ноты заставили бандитов замереть. Главарь опустил руку с ножом. Тот, что стоял с пистолетом, выронил его на мостовую — звук упавшего оружия эхом разнесся по улице, но никто не обратил на него внимания. Бандиты, привыкшие к насилию и жестокости, были совершенно не готовы к такой красоте. Музыка Паганини разрушила их циничные души. Она напомнила им о детстве, о матерях, о том, что они потеряли, став на преступный путь.