Александр Тимофеевский - Просящий милостыню (читает Ирина Котова)

Поэзия жутка, как Азия, Вся, как ночное преступление. Души и тела безобразия Дают в итоге накопления. В ночном лесу в кустах репейника Разбойник режет коробейника. На окровавленное лезвие Гляжу, терзаю, рву и рушу, И в сотый раз в огонь поэзии Швыряю собственную душу. Воссоздаётся и сжигается Душа и вновь воссоздаётся... А в результате получается, Что ничего не остаётся. Вернее, остаётся пошлая Сентиментальность и усталость, А с нею устремлённость в прошлое, В то, что лишь в памяти осталось. Так звёздочка, в ночи летящая, Искристый след по небу стелет, В себе сжигая настоящее И в будущем не видя цели. Себя всю обращая в бывшее, В шлак мёртвый, в косную породу — В иных мирах когда-то бывшая Живой пленительной природой. В моей башке гудят колокола, Там вводят в конституцию поправку, Министры все сдают свои дела, Сдают дела и подают в отставку. Я сам при этом двигаюсь с трудом, Глаза не видят, ухи плохо слышат, Но я, ребята, не хочу в дурдом, Ведь там меня не вылечат, а спишут. Припасть к земле, она меня поймёт. Уткнуться в грудь, где Дон течёт и Волга, Но Родина закрыта на ремонт, И, как предполагается, надолго.