Популярное барокко. Ария из Оркестровой сюиты №3 И.С. Баха в переложении для флюгельгорна и органа
Исполняют: • Ильяс Невретдинов (флюгельгорн) • Ольга Кемова (орган) 17 июля в Смоленском Доме музыки вместе с органисткой Ольгой Кемовой мы исполнили Арию из Оркестровой сюиты № 3 И. С. Баха (BWV 1068). Для меня это был не просто концерт, а своего рода диалог — с музыкой, с эпохой, с партнёром по сцене. Мы попробовали услышать баховскую мелодию сквозь призму другого тембра: я доверил её мягкому голосу флюгельгорна, а Ольга наполнила пространство дыханием органа. Хочу рассказать, как складывалось это прочтение — и прежде всего о самой Арии, о том, как она устроена, почему её мелодия кажется одновременно простой и бесконечно глубокой. Когда слышишь «Ария Баха», в сознании сразу возникает что-то очень чистое и возвышенное. Но важно понимать: в барочной традиции слово «ария» не обязательно означает пение. У Баха это чаще всего инструментальная пьеса песенного склада — то есть такая, где на первом месте стоит мелодия, её дыхание, её способность говорить без слов. Именно такой и является Ария из Сюиты № 3. Она словно создана для того, чтобы её пели — даже если поют не голосом, а инструментом. Эта сюита относится к светским сочинениям Баха: она предназначалась не для церкви, а для придворных и праздничных концертов, но в ней нет ни суеты, ни показной нарядности. Напротив, в Арии слышится особая сосредоточенность, почти медитативная тишина, которая притягивает и удерживает внимание. Она становится лирическим центром всей сюиты, контрастом к более подвижным, танцевальным частям. Форма у неё двухчастная, с повторами — так называемый принцип da capo: первая часть задаёт настроение, вторая его развивает, а возвращение первой части словно замыкает круг, даёт ощущение завершённости. Если вслушаться внимательнее, за внешней плавностью мелодии прячется строгая полифоническая логика. Бах умеет так выстроить линию, что даже в одной мелодии будто слышны несколько голосов: они перекликаются, поддерживают друг друга, создают внутреннюю глубину. Именно поэтому Ария так хорошо живёт в разных тембровых версиях: её полифония даёт простор для интерпретации, не теряя при этом своей сути. В самой мелодике много характерных приёмов, которые делают эту музыку узнаваемой. Плавные ходы, изящные опевания опорных звуков придают ей мягкость и текучесть. Кадансы — те самые точки, где фраза словно ставит смысловую запятую или точку, — чётко очерчивают структуру, делают форму ясной и стройной. Ритм здесь неторопливый, благородный: ровные длительности и аккуратные пунктиры создают ощущение спокойного, уверенного шага. А гармония выстроена так, что мелодия будто сама рассказывает историю: в ней есть вопросы и ответы, напряжение и его разрешение. Всё вместе складывается в удивительно ясную и цельную картину. Для этого исполнения я выбрал флюгельгорн. Его тембр мягче и округлее, чем у трубы: в нём меньше резкости, больше «воздуха», и именно это нужно для баховской кантилены. Мне хотелось, чтобы мелодия лилась, а не пробивала пространство, чтобы она дышала. Флюгельгорн позволяет работать с тончайшими оттенками, с микродинамикой, с мягкой атакой — а для Баха это особенно важно, ведь здесь выразительность рождается не в громкости, а в точности интонации и в том, как фраза развивается от начала до конца. Орган в нашем дуэте был не просто аккомпанементом, а настоящим партнёром. Ольга Кемова выстраивала фактуру так, чтобы орган создавал для мелодии «воздух»: прозрачные аккорды, лёгкие подголоски, надёжную басовую опору. Мы сознательно избегали тяжёлых регистров, которые могли бы заглушить сольную линию, и остановились на флейтовых и струнных тембрах — они подчёркивают певучесть, не споря с ней. Получился настоящий диалог: флюгельгорн высказывал фразу, орган её подхватывал, иногда как будто договаривал, и вместе они продолжали одну музыкальную мысль. В этом было что-то по-баховски полифоническое — будто голоса ведут неспешную беседу, уважая друг друга. Особую роль сыграла акустика Смоленского Дома музыки. Здесь звук не исчезает сразу, а живёт какое‑то время, мягко отражаясь от стен. Для Арии это оказалось большим преимуществом: долгие ноты будто «зависали» в воздухе, а аккорды органа мягко растворялись, не нарушая прозрачности фактуры. Но такая акустика требовала и особой внимательности: в большом пространстве легко либо потерять ясность фразы, либо сделать звук слишком рыхлым. Поэтому мы много работали над балансом — над тем, чтобы каждая деталь оставалась на своём месте, чтобы мелодия была отчётливой, а фон — лёгким. #музыка Подпишитесь на новые видео, статьи, аудиозаписи и анонсы концертов: • YouTube — https://youtube.com/@Ilyas_Trumpet?feature=shared • Яндекс Дзен — https://dzen.ru/ilyas_trumpet • RUTUBE — https://rutube.ru/channel/26485909 • Telegram — https://t.me/Ilyas_Trumpet • ВКонтакте — https://vk.com/ilyas_trumpet • Одноклассники — https://ok.ru/group/70000041524488 • LiveJournale — https://ilyas-trumpet.livejournal.com/ Материально поддержать автора и получить специальные бонусы вы можете здесь: https://vk.com/donut/ilyas_trumpet
Исполняют: • Ильяс Невретдинов (флюгельгорн) • Ольга Кемова (орган) 17 июля в Смоленском Доме музыки вместе с органисткой Ольгой Кемовой мы исполнили Арию из Оркестровой сюиты № 3 И. С. Баха (BWV 1068). Для меня это был не просто концерт, а своего рода диалог — с музыкой, с эпохой, с партнёром по сцене. Мы попробовали услышать баховскую мелодию сквозь призму другого тембра: я доверил её мягкому голосу флюгельгорна, а Ольга наполнила пространство дыханием органа. Хочу рассказать, как складывалось это прочтение — и прежде всего о самой Арии, о том, как она устроена, почему её мелодия кажется одновременно простой и бесконечно глубокой. Когда слышишь «Ария Баха», в сознании сразу возникает что-то очень чистое и возвышенное. Но важно понимать: в барочной традиции слово «ария» не обязательно означает пение. У Баха это чаще всего инструментальная пьеса песенного склада — то есть такая, где на первом месте стоит мелодия, её дыхание, её способность говорить без слов. Именно такой и является Ария из Сюиты № 3. Она словно создана для того, чтобы её пели — даже если поют не голосом, а инструментом. Эта сюита относится к светским сочинениям Баха: она предназначалась не для церкви, а для придворных и праздничных концертов, но в ней нет ни суеты, ни показной нарядности. Напротив, в Арии слышится особая сосредоточенность, почти медитативная тишина, которая притягивает и удерживает внимание. Она становится лирическим центром всей сюиты, контрастом к более подвижным, танцевальным частям. Форма у неё двухчастная, с повторами — так называемый принцип da capo: первая часть задаёт настроение, вторая его развивает, а возвращение первой части словно замыкает круг, даёт ощущение завершённости. Если вслушаться внимательнее, за внешней плавностью мелодии прячется строгая полифоническая логика. Бах умеет так выстроить линию, что даже в одной мелодии будто слышны несколько голосов: они перекликаются, поддерживают друг друга, создают внутреннюю глубину. Именно поэтому Ария так хорошо живёт в разных тембровых версиях: её полифония даёт простор для интерпретации, не теряя при этом своей сути. В самой мелодике много характерных приёмов, которые делают эту музыку узнаваемой. Плавные ходы, изящные опевания опорных звуков придают ей мягкость и текучесть. Кадансы — те самые точки, где фраза словно ставит смысловую запятую или точку, — чётко очерчивают структуру, делают форму ясной и стройной. Ритм здесь неторопливый, благородный: ровные длительности и аккуратные пунктиры создают ощущение спокойного, уверенного шага. А гармония выстроена так, что мелодия будто сама рассказывает историю: в ней есть вопросы и ответы, напряжение и его разрешение. Всё вместе складывается в удивительно ясную и цельную картину. Для этого исполнения я выбрал флюгельгорн. Его тембр мягче и округлее, чем у трубы: в нём меньше резкости, больше «воздуха», и именно это нужно для баховской кантилены. Мне хотелось, чтобы мелодия лилась, а не пробивала пространство, чтобы она дышала. Флюгельгорн позволяет работать с тончайшими оттенками, с микродинамикой, с мягкой атакой — а для Баха это особенно важно, ведь здесь выразительность рождается не в громкости, а в точности интонации и в том, как фраза развивается от начала до конца. Орган в нашем дуэте был не просто аккомпанементом, а настоящим партнёром. Ольга Кемова выстраивала фактуру так, чтобы орган создавал для мелодии «воздух»: прозрачные аккорды, лёгкие подголоски, надёжную басовую опору. Мы сознательно избегали тяжёлых регистров, которые могли бы заглушить сольную линию, и остановились на флейтовых и струнных тембрах — они подчёркивают певучесть, не споря с ней. Получился настоящий диалог: флюгельгорн высказывал фразу, орган её подхватывал, иногда как будто договаривал, и вместе они продолжали одну музыкальную мысль. В этом было что-то по-баховски полифоническое — будто голоса ведут неспешную беседу, уважая друг друга. Особую роль сыграла акустика Смоленского Дома музыки. Здесь звук не исчезает сразу, а живёт какое‑то время, мягко отражаясь от стен. Для Арии это оказалось большим преимуществом: долгие ноты будто «зависали» в воздухе, а аккорды органа мягко растворялись, не нарушая прозрачности фактуры. Но такая акустика требовала и особой внимательности: в большом пространстве легко либо потерять ясность фразы, либо сделать звук слишком рыхлым. Поэтому мы много работали над балансом — над тем, чтобы каждая деталь оставалась на своём месте, чтобы мелодия была отчётливой, а фон — лёгким. #музыка Подпишитесь на новые видео, статьи, аудиозаписи и анонсы концертов: • YouTube — https://youtube.com/@Ilyas_Trumpet?feature=shared • Яндекс Дзен — https://dzen.ru/ilyas_trumpet • RUTUBE — https://rutube.ru/channel/26485909 • Telegram — https://t.me/Ilyas_Trumpet • ВКонтакте — https://vk.com/ilyas_trumpet • Одноклассники — https://ok.ru/group/70000041524488 • LiveJournale — https://ilyas-trumpet.livejournal.com/ Материально поддержать автора и получить специальные бонусы вы можете здесь: https://vk.com/donut/ilyas_trumpet