Рецензия Брайана Китинга на книгу Шона Кэрролла «Большая картина»

#Натурализм #Космология #Мультивселенная Брайан Китинг рецензирует книгу Шона Кэрролла «Большая картина: о происхождении жизни, смысла и самой Вселенной» Приобрести новую книгу Шона «Что-то глубоко скрытое» можно здесь: https://amzn.to/2ZTBNhD Брайан Китинг — профессор физики в Центре астрофизики и космических наук Калифорнийского университета в Сан-Диего. В 2016 году он был избран членом Американского физического общества. Опубликовано в Physics Today 69, 12, 55 (2016); Полный текст можно посмотреть здесь: https://doi.org/10.1063/PT.3.3399 «Большая картина: о происхождении жизни, смысла и самой Вселенной», Шон Кэрролл, Dutton, 2016. 28,00 долл. США (480 стр.). ISBN 978-0-525-95482-8 Купить здесь: https://amzn.to/2Q3VW5l При общепринятом соотношении одна картинка на тысячу слов, главный труд Шона Кэрролла «Большая картина: о происхождении жизни, смысла и самой Вселенной» стоил бы около 100 картинок. Кэрролл, физик-теоретик из Калифорнийского технологического института, мог бы легко назвать свою книгу «Поэзия для физиков», поскольку она затрагивает самые глубокие струны существования, от астрофизики до зоологии. Мы можем начать, как это делает Кэрролл, с определений. Рассмотрим слово «вселенная». Религиозные интерпретации утверждают, что оно происходит от слов «один» и «стих» или от «слово», как в слове, которое, как говорят, было произнесено Богом «в начале». Римский философ Лукреций, один из основателей натурализма и второстепенный персонаж книги, как говорят, придумал это слово — латинский перевод которого означает «один рулон» — чтобы обозначить «все, что свернуто или объединено в одно целое». Разрозненные взгляды на это, казалось бы, безобидное слово прекрасно отражают богатство «Большой картины». Хотя в «Большой картине» не так много новых идей, она сияет как сопоставление и синтез того, что нам, физикам, известно. Книга Кэрролла содержит исчерпывающее изложение широкого круга тем, включая квантовую запутанность, теорему Байеса, тест Тьюринга, абиотическую эволюцию, физически значимые аспекты философии, мультивселенную и, конечно же, стандартную модель физики. Стандартная модель является основным предметом этого труда, который Кэрролл называет «ядерной теорией», термином, введенным Фрэнком Вильчеком. Читатели также получают новые идеи относительно старых стандартов, таких как антропический принцип. Хотя в «Большой картине» не так много новых идей, она выделяет «ядерную теорию», термин, введенный Фрэнком Вильчеком. Хотя назвать 480-страничную книгу «живой» может быть преувеличением, юмор Кэрролла проявляется в ироничных отрывках, таких как описания «полной занятости философов» и «похищения Бога». Он одинаково искусно цитирует как светского Сёрена Кьеркегора, так и религиозного евангелиста Рика Уоррена. Он может смешивать категорический императив Иммануила Канта с собственным императивом Билла и Теда: «Будьте добры друг к другу!» Немногие авторы так умело сочетают серьезное с жизнерадостным, и это заставляет нас читать дальше. От работы в недрах ускорителей частиц до роли подопытного кролика в аппарате МРТ, Кэрролл мастерски синтезирует весь свой интеллектуальный перипатетизм. Фундаментальный тезис Кэрролла заключается в том, что мы знаем достаточно о базовой теории, чтобы описать все, что может на нас повлиять. Нам не следует бояться паранормальных явлений или астрологии: если в них есть хоть какая-то реальность, они должны подчиняться законам природы. Конечно, новые наблюдения могут потребовать от нас расширения или адаптации основной теории, но, как говорит Кэрролл: «Мы знаем достаточно, чтобы сделать очень важные выводы о пределах наших возможностей». Достаточно бегло взглянуть на многочисленные сохранившиеся восторженные отзывы о книге «Большая картина», чтобы убедиться в её ценности. Поэтому я считаю своим долгом сосредоточиться на своих немногочисленных замечаниях к книге. Часть материала в «Большой картине», включая описания Кэрроллом таких понятий, как энтропия и стрела времени, кажется, в той или иной степени адаптирована из его более ранних книг. Отказ от части этого материала мог бы несколько уменьшить объём книги, но его сохранение простительно; описания Кэрролла стоит прочитать дважды. «Большая картина» также делает амбициозный шаг, рассматривая этику наряду с физикой. Кэрролл — убежденный секулярист, но не язвительный. Его склонность к натурализму очевидна, но он призывает физиков, философов и теологов к серьезному и уважительному диалогу. Можно ли представить себе Десять заповедей гуманиста? Кэрролл пытается это сделать. Хотя это может показаться бессмысленным занятием, версия Кэрролла восхищает и вдохновляет. Если мы с ней не согласны, мы должны хотя бы попытаться ее осмыслить. В то время как верующие должны столкнуться с вопросом теодицеи — существования зла во вселенной, управляемой добрым Богом, — гуманисты должны столкнуться с существованием добра в мире, управляемом принципом выживания сильнейших. Как объяснить совершение актов самопожертвования или подачу милостыни бедным в ...