ПОЧЕМУ НЕ ПРОШЕЛ ВАХТАНГ КИКАБИДЗЕ ДЕТЕКТОР ЛЖИ
На «Музыкальном ринге» перед залом держит ответ легендарный артист, певец, актер и народный артист Грузии — Вахтанг Кикабидзе. Для советского и постсоветского зрителя он всегда был символом абсолютного мужского благородства, мудрости и искренности. Однако искушенная публика «Ринга» решила устроить Бубе (как его ласково называют близкие и поклонники) проверку на прочность, задав острый вопрос о коммерческой стороне его творчества, вечном хите «Мои года — моё богатство» и о том, не превратилось ли его эстрадное кавказское гостеприимство в хорошо продаваемый бренд. Текст вопроса из зала: «Вахтанг Константинович, вы для всех нас — эталон кавказской чести, мудрости и душевности. Ваша песня "Мои года — моё богатство" стала гимном для целого поколения. Но давайте говорить откровенно: сегодня шоу-бизнес диктует свои суровые правила, и ностальгия по советскому прошлому, а также образ мудрого, поющего грузина — это великолепный, очень востребованный коммерческий товар. Скажите честно: не кажется ли вам, что исполняя этот хит на каждом коммерческом концерте и корпоративе, вы превращаете свои "года" и свои личные переживания в обычный бизнес? Где заканчивается искреннее кавказское гостеприимство и начинается точный расчет артиста, знающего, на какую струну человеческой души нужно нажать ради аплодисментов и гонорара?» Текст ответа Вахтанга Кикабидзе: «Дорогой мой, я тебе так скажу. Цыплят по осени считают, а человека — по его поступкам. Я никогда в жизни не выходил на сцену ради денег. Если бы я думал о деньгах, я бы, наверное, стал лавочником или бизнесменом, а не актером. Мои песни — это моя жизнь, это мои друзья, которых уже нет, это моя земля. Когда я пою "Мои года — моё богатство", я каждый раз проживаю эту песню заново, у меня ком в горле стоит. Для грузина сцена — это как его дом, а зритель — это гость. А разве можно брать с гостя деньги за то, что ты открыл ему душу? Деньги приходят и уходят, а имя и честь остаются. Я абсолютно честен перед людьми, и никакого расчета в моих песнях никогда не было и не будет». РАЗБОР ПОЛЕТОВ: Манипуляция через «кавказские традиции»: Вахтанг Константинович виртуозно уходит от прямого вопроса о коммерции, перекладывая разговор на рельсы национальных традиций, чести и законов гостеприимства. Детектор фиксирует: это красивая подмена понятий. Сцена «Музыкального ринга» или гастрольного зала — это не домашнее грузинское застолье, а профессиональная индустрия с билетами, райдерами и продюсерами. Ложь заключается в попытке представить жесткую коммерческую концертную деятельность как бескорыстный дружеский визит. Ловушка «ком в горле на каждом концерте»: Утверждение, что артист испытывает одинаково глубокий, первозданный психоэмоциональный надрыв при каждом из тысяч исполнений одного и того же хита. Детектор отмечает: это профессиональная актерская защита. Каким бы гениальным ни был исполнитель, многократное повторение материала неизбежно включает механизмы профессионального автоматизма и сценического ремесла. Выдавать отточенное актерское мастерство за спонтанное, сиюминутное душевное потрясение — значит немного лукавить. Защита через «абсолютное презрение к деньгам»: Заявление о том, что финансовая сторона и кассовые сборы его совершенно не волнуют. Детектор видит здесь идеализированную маску. Кикабидзе в конце 90-х годов — востребованный гастролирующий артист, чье имя кормило большую команду. Отрицать, что его востребованный образ мудрого аксакала поддерживался и монетизировался по всем законам шоу-бизнеса — это очевидное лукавство перед залом, который прекрасно видит реальность рынка. МИНУТКА ЮМОРА: Вахтанг Кикабидзе пытается убедить нас, что организаторы его гастролей насильно заталкивают ему гонорары в карманы плаща, пока он пытается бесплатно спеть для всех желающих. Его слова о том, что сцена — это просто его дом, звучат потрясающе: можно подумать, что билеты в этот «дом» продаются в городских кассах исключительно для того, чтобы оплатить коммунальные услуги за грузинское гостеприимство. По сути, он говорит: «Я пою вам про свои года и богатство совершенно бесплатно, а то, что при этом заполнен огромный зал — так это просто соседи зашли на огонек». Вахтанг Константинович настолько гениальный актер, что может заставить поверить в свою абсолютную бескорыстность даже самый строгий полиграф, просто вовремя и тепло сказав: «Дорогой мой...» ВЕРДИКТ: ЛОЖЬ (мудрая, аристократичная и очень душевная) Вахтанг Кикабидзе не прошел детектор. Его попытка доказать, что его сольная эстрадная деятельность полностью свободна от законов прагматичного шоу-бизнеса и представляет собой чистый акт кавказского альтруизма, — это безупречная защита великого мастера сцены. Он — абсолютная эпоха и глыба, чья искренность в кино и музыке не подлежит сомнению, но его отрицание коммерческих механизмов, на которых строилась его эстрадная популярность, — это благородное лукавство, призванное сохранить неприкосновенным образ мудрого и бескорыстного художника.
На «Музыкальном ринге» перед залом держит ответ легендарный артист, певец, актер и народный артист Грузии — Вахтанг Кикабидзе. Для советского и постсоветского зрителя он всегда был символом абсолютного мужского благородства, мудрости и искренности. Однако искушенная публика «Ринга» решила устроить Бубе (как его ласково называют близкие и поклонники) проверку на прочность, задав острый вопрос о коммерческой стороне его творчества, вечном хите «Мои года — моё богатство» и о том, не превратилось ли его эстрадное кавказское гостеприимство в хорошо продаваемый бренд. Текст вопроса из зала: «Вахтанг Константинович, вы для всех нас — эталон кавказской чести, мудрости и душевности. Ваша песня "Мои года — моё богатство" стала гимном для целого поколения. Но давайте говорить откровенно: сегодня шоу-бизнес диктует свои суровые правила, и ностальгия по советскому прошлому, а также образ мудрого, поющего грузина — это великолепный, очень востребованный коммерческий товар. Скажите честно: не кажется ли вам, что исполняя этот хит на каждом коммерческом концерте и корпоративе, вы превращаете свои "года" и свои личные переживания в обычный бизнес? Где заканчивается искреннее кавказское гостеприимство и начинается точный расчет артиста, знающего, на какую струну человеческой души нужно нажать ради аплодисментов и гонорара?» Текст ответа Вахтанга Кикабидзе: «Дорогой мой, я тебе так скажу. Цыплят по осени считают, а человека — по его поступкам. Я никогда в жизни не выходил на сцену ради денег. Если бы я думал о деньгах, я бы, наверное, стал лавочником или бизнесменом, а не актером. Мои песни — это моя жизнь, это мои друзья, которых уже нет, это моя земля. Когда я пою "Мои года — моё богатство", я каждый раз проживаю эту песню заново, у меня ком в горле стоит. Для грузина сцена — это как его дом, а зритель — это гость. А разве можно брать с гостя деньги за то, что ты открыл ему душу? Деньги приходят и уходят, а имя и честь остаются. Я абсолютно честен перед людьми, и никакого расчета в моих песнях никогда не было и не будет». РАЗБОР ПОЛЕТОВ: Манипуляция через «кавказские традиции»: Вахтанг Константинович виртуозно уходит от прямого вопроса о коммерции, перекладывая разговор на рельсы национальных традиций, чести и законов гостеприимства. Детектор фиксирует: это красивая подмена понятий. Сцена «Музыкального ринга» или гастрольного зала — это не домашнее грузинское застолье, а профессиональная индустрия с билетами, райдерами и продюсерами. Ложь заключается в попытке представить жесткую коммерческую концертную деятельность как бескорыстный дружеский визит. Ловушка «ком в горле на каждом концерте»: Утверждение, что артист испытывает одинаково глубокий, первозданный психоэмоциональный надрыв при каждом из тысяч исполнений одного и того же хита. Детектор отмечает: это профессиональная актерская защита. Каким бы гениальным ни был исполнитель, многократное повторение материала неизбежно включает механизмы профессионального автоматизма и сценического ремесла. Выдавать отточенное актерское мастерство за спонтанное, сиюминутное душевное потрясение — значит немного лукавить. Защита через «абсолютное презрение к деньгам»: Заявление о том, что финансовая сторона и кассовые сборы его совершенно не волнуют. Детектор видит здесь идеализированную маску. Кикабидзе в конце 90-х годов — востребованный гастролирующий артист, чье имя кормило большую команду. Отрицать, что его востребованный образ мудрого аксакала поддерживался и монетизировался по всем законам шоу-бизнеса — это очевидное лукавство перед залом, который прекрасно видит реальность рынка. МИНУТКА ЮМОРА: Вахтанг Кикабидзе пытается убедить нас, что организаторы его гастролей насильно заталкивают ему гонорары в карманы плаща, пока он пытается бесплатно спеть для всех желающих. Его слова о том, что сцена — это просто его дом, звучат потрясающе: можно подумать, что билеты в этот «дом» продаются в городских кассах исключительно для того, чтобы оплатить коммунальные услуги за грузинское гостеприимство. По сути, он говорит: «Я пою вам про свои года и богатство совершенно бесплатно, а то, что при этом заполнен огромный зал — так это просто соседи зашли на огонек». Вахтанг Константинович настолько гениальный актер, что может заставить поверить в свою абсолютную бескорыстность даже самый строгий полиграф, просто вовремя и тепло сказав: «Дорогой мой...» ВЕРДИКТ: ЛОЖЬ (мудрая, аристократичная и очень душевная) Вахтанг Кикабидзе не прошел детектор. Его попытка доказать, что его сольная эстрадная деятельность полностью свободна от законов прагматичного шоу-бизнеса и представляет собой чистый акт кавказского альтруизма, — это безупречная защита великого мастера сцены. Он — абсолютная эпоха и глыба, чья искренность в кино и музыке не подлежит сомнению, но его отрицание коммерческих механизмов, на которых строилась его эстрадная популярность, — это благородное лукавство, призванное сохранить неприкосновенным образ мудрого и бескорыстного художника.