Над про́пастью, где ве́тер сто́нет глу́хо

Над про́пастью, где ве́тер сто́нет глу́хо, Она́ стоя́ла, гля́дя в пустоту́. И, подчиня́ясь лишь поры́ву ду́ха, Спроси́ла, замира́я на лету́: — Ты лю́бишь ли? — и взор её горе́л. — Люблю́, — отве́тил он, и был он смел. — Тогда́ пры́гни в объя́тья чёрных скал, Чтоб я пове́рила в то, что ты сказа́л! Он улыбну́лся ей светло́ и стра́нно, В её глаза́х ища́ знако́мый свет. И произнёс, как бу́дто неуста́нно Иска́л в себе́ еди́нственный отве́т: — А ты... ты лю́бишь ли меня́, скажи́? — Люблю́! — вскрича́ла та, не зна́я лжи. — Тогда́ толкни́... — и шаг шагну́л вперёд, Туда́, где ве́чность в облака́х плывёт. О, э́та бе́здна — зе́ркало души́, Где га́снут кля́твы в ледяно́й тиши́. Любо́вь и смерть сплели́сь в оди́н вено́к Там, где над ми́ром вла́ствует лишь рок. Дове́рить жизнь рука́м твои́м родны́м, Раста́ять в не́бе при́зраком седы́м. Кто пры́гнет сам — тот и́щет то́лько сла́вы, Кого́ толкну́т — тот ве́рит, что он пра́вы. В твои́х рука́х тепе́рь моя́ судьба́, Любо́вь — не про́сьба, э́то лишь борьба́. Толкни́ меня́... Е́сли лю́бишь... В бе́здну... Наве́к...