Зять назвал мою квартиру "нашей будущей". Я переоформила её в тот же день...

Нина Сергеевна вернулась домой за забытым списком и услышала из кухни голос зятя, который был уверен, что в квартире никого нет. Он говорил по телефону о её двушке — спокойно, по-хозяйски, называя вещи чужими именами и называя срок: четверг. У неё оставалось меньше трёх суток и одна привычка длиною в тридцать один год — соглашаться. Тихая, очень взрослая драма о том, как женщина, всю жизнь считавшая себя доброй, впервые в жизни читает бумаги до конца.