М.И.Глинка "Вальс-фантазия".Государственный симфонический оркестр СССР дир.Евгений Светланов

Вальс-фантазия — музыкальное произведение М. И. Глинки. Первая версия, написанная в 1839 году для Е. Е. Керн, представляла собой фортепианную пьесу. Она быстро обрела популярность и впоследствии неоднократно оркестровалась, в том числе самим композитором. Всего существует четыре редакции; последняя (наиболее известная) была создана в 1856 году. Вальс, в котором лирико-элегический характер сочетается со скерцозностью, отличается оригинальным ритмическим рисунком. Традиции, заложенные Глинкой в этом произведении, нашли продолжение в творчестве многих русских композиторов, в первую очередь П. И. Чайковского. «Вальс-фантазия» — пьеса лирико-элегического характера, передающая состояние «душевной взволнованности»[24]. Её тональность — си минор — характерна для произведений лирического склада. Сам композитор обозначил характер исполнения итальянским термином dolce, нередко используемым им в подобного рода произведениях[25]. Общая структура подчинена принципу рондо (тема-рефрен чередуется с эпизодами); основной образ оттеняется контрастными мажорными фрагментами[26][27]. В лаконичном вступлении, основанном на простой гамме, звучат «взлетающие» пассажи струнных и фаготов[28][29]. После общей паузы вступают скрипки, ведущие основную тему, напевную и поэтичную; её повторяют в октаву флейта и фагот[29]. Выразительность этой теме придают «ниспадающие» интонации увеличенной кварты и характерный приём опевания неустойчивости[16]. В эпизоде, следующем за экспозицией основной темы, проявляется скерцозный характер пьесы; замыкает первый раздел реприза изначальной темы[30]. Во втором разделе более ярко выражено танцевальное начало; он открывается темой в соль мажоре, которой также свойственна скерцозность и «улыбчивость»[31]. За ней следует рефрен, основанный на срединном разделе главной темы и отличающийся большей эмоциональной напряжённостью. После него идёт раздел, построенный на контрасте томной, изысканной, чарующей мелодии и кокетливо-«ускользающих» пассажей[32]. Ещё один повтор основной темы завершается тональным сдвигом, который даёт начало новой теме: это своего рода дуэт-диалог, в котором объединены вокальное и хореографическое начало[33]. В конце второго раздела вновь звучит основная лирическая мелодия, становясь таким образом рефреном всей композиции и связывая разделы в единое целое, несмотря на относительную самостоятельность их структуры[27]. Наконец, третьим разделом становится кода, в которой не только сводятся воедино разные мелодические линии, но и возникают новые темы, причём значительная часть коды повторяется, уравновешивая по объёму первый раздел. В её заключительной части вновь коротко проводится основная тема, но, не достигнув завершения, она сменяется быстрыми ниспадающими пассажами — в противоположность восходящим, которыми начиналась пьеса, — и вальс завершается[34]. Одно из наиболее ярких свойств «Вальса-фантазии» — оригинальность и изысканность ритмического рисунка, избегающего однообразия и симметрии[35]. В нём слышится, по выражению А. Е. Майкапара, «борьба трёхдольности с двухдольностью»[11]; Б. В. Асафьев назвал эту ритмику «лукаво-нечётной»[36]. В плавное движение вальса вносится иной, более прихотливый ритм (чем и объясняется альтернативное авторское название — «Скерцо»)[26]. Тем не менее, несмотря на относительную свободу композиции, тональное развитие в пределах близких тональностей и многократное проведение основной темы, определяющей общий эмоциональный строй, обеспечивают цельность образа и архитектоники произведения[37][38]. По характеристике Н. Рыжкина, в «Вальсе-фантазии» присутствует «сочетание эмоциональной общительности и целомудренной сдержанности, задушевной простоты и тончайшего артистизма, беззаботной жизнерадостности, глубокого лирического переживания и высокого интеллектуализма «Вальс-фантазия» занимает особое место как в творчестве Глинки, так и в русской симфонической музыке в целом[39][40]. По словам Б. В. Асафьева, этим произведением Глинка «положил прочное основание культуре вальсовой лирики»[41]. О. Е. Левашёва замечает, что значение «Вальса-фантазии» в истории русского симфонизма «оказалось более широким, чем это мог предвидеть сам композитор»[37]. Намеченный Глинкой путь симфонизации танца нашёл продолжение в самых разнообразных жанрах русской классической музыки.