Круглый стол «Институт патриаршества в Русской церкви: между идеей и воплощением»
Ведущая: профессор Свято-Филаретовского института и РГПУ им. А.И. Герцена доктор филологических наук Юлия Валентиновна Балакшина В XIX - начале XX века сложилась парадоксальная ситуация. Долгое время единственным, а впоследствии самым мощным государством, в котором Православная церковь де-юре и де-факто являлась «первенствующим и господствующим исповеданием» была Российская империя. Но не было в мире государства более враждебно настроенного, против не только институции, но и самой идеи патриаршества. Османская империя допускала существование на своей территории Константинопольского, Антиохийского и Александрийского патриархов. Австро-Венгрия не видела ничего преступного в бытии Сербского патриарха в Сермских Карловцах. А для православной России это было совершенно неприемлемо. Мало было российским властям упразднения московского патриаршества, они последовательно искореняли патриархаты и на вновь присоединенных территориях: в 1811 году — Мцхетский (Восточногрузинский) патриархат, в 1814-м — Абхазский (Западногрузинский). Даже в Армянской церкви из двух пребывавших на территории России католикосатов был оставлен только один — в Эчмиадзине, Агванский католикосат был упразднен. Синодальная система церковного управления вводилась и в недавно обретших независимость православных странах, находившихся в сфере влияния России (Румыния, Сербия, Болгария). Невозможно было объяснить, почему в Австро-Венгрии православный сербский патриарх был, а в православной Сербии — нет. Однако по мере ослабления имперской власти в России нарастало «отдаление» Православной церкви от государства. В среде духовенства и образованных мирян всё большее распространение и углубление получала идея восстановления «канонического управления» (т.е. патриаршества). Однако, как показала, например, дискуссия на Предсоборном присутствии была у этого движения и серьезная оппозиция в церковной среде. Показательно, что восстановление патриаршества в Русской церкви совпало с захватом власти большевиками, уничтожившими остатки исторической российской государственности. История восстановленного института патриаршества также была далека от спокойного линейного развития. После кончины патриарха Тихона наступил перерыв протяженностью в 18 лет. Избрание патриарха Сергия проходило уже в совершенно иных исторических обстоятельствах, что позволяет некоторым исследователям называть его Вторым восстановления патриаршества. Принимая во внимание всю сложность вопроса, мы предполагаем в ходе беседы на нашем круглом столе попытаться хотя бы наметить подходы к разрешению основных проблем связанных с ним. С этой целью мы предлагаем участниками круглого стола ответить на следующие вопросы: Какие исторические ожидания от восстановления патриаршества и у кого были в 1917-м и 1943-м, насколько они оправдались? Какие канонические и духовные основания были обретены для восстановления патриаршества в 1917-м и 1943-м? Сходства и отличия исторической ситуации в эти периоды? В чем реализация идеи патриаршества превзошла, а в чем не достигла замысла? Смог ли патриарх реально объединить церковь и русский народ? Каковы политические причины восстановления патриаршества в эти периоды? Внутрицерковные ожидания от восстановления патриаршества в 1917 и 1943 году? Как воспринял церковный и русский народ введение патриаршества в эти периоды? Какие возможности реализовать идею соборности церкви существуют при любой модели патриаршества?
Ведущая: профессор Свято-Филаретовского института и РГПУ им. А.И. Герцена доктор филологических наук Юлия Валентиновна Балакшина В XIX - начале XX века сложилась парадоксальная ситуация. Долгое время единственным, а впоследствии самым мощным государством, в котором Православная церковь де-юре и де-факто являлась «первенствующим и господствующим исповеданием» была Российская империя. Но не было в мире государства более враждебно настроенного, против не только институции, но и самой идеи патриаршества. Османская империя допускала существование на своей территории Константинопольского, Антиохийского и Александрийского патриархов. Австро-Венгрия не видела ничего преступного в бытии Сербского патриарха в Сермских Карловцах. А для православной России это было совершенно неприемлемо. Мало было российским властям упразднения московского патриаршества, они последовательно искореняли патриархаты и на вновь присоединенных территориях: в 1811 году — Мцхетский (Восточногрузинский) патриархат, в 1814-м — Абхазский (Западногрузинский). Даже в Армянской церкви из двух пребывавших на территории России католикосатов был оставлен только один — в Эчмиадзине, Агванский католикосат был упразднен. Синодальная система церковного управления вводилась и в недавно обретших независимость православных странах, находившихся в сфере влияния России (Румыния, Сербия, Болгария). Невозможно было объяснить, почему в Австро-Венгрии православный сербский патриарх был, а в православной Сербии — нет. Однако по мере ослабления имперской власти в России нарастало «отдаление» Православной церкви от государства. В среде духовенства и образованных мирян всё большее распространение и углубление получала идея восстановления «канонического управления» (т.е. патриаршества). Однако, как показала, например, дискуссия на Предсоборном присутствии была у этого движения и серьезная оппозиция в церковной среде. Показательно, что восстановление патриаршества в Русской церкви совпало с захватом власти большевиками, уничтожившими остатки исторической российской государственности. История восстановленного института патриаршества также была далека от спокойного линейного развития. После кончины патриарха Тихона наступил перерыв протяженностью в 18 лет. Избрание патриарха Сергия проходило уже в совершенно иных исторических обстоятельствах, что позволяет некоторым исследователям называть его Вторым восстановления патриаршества. Принимая во внимание всю сложность вопроса, мы предполагаем в ходе беседы на нашем круглом столе попытаться хотя бы наметить подходы к разрешению основных проблем связанных с ним. С этой целью мы предлагаем участниками круглого стола ответить на следующие вопросы: Какие исторические ожидания от восстановления патриаршества и у кого были в 1917-м и 1943-м, насколько они оправдались? Какие канонические и духовные основания были обретены для восстановления патриаршества в 1917-м и 1943-м? Сходства и отличия исторической ситуации в эти периоды? В чем реализация идеи патриаршества превзошла, а в чем не достигла замысла? Смог ли патриарх реально объединить церковь и русский народ? Каковы политические причины восстановления патриаршества в эти периоды? Внутрицерковные ожидания от восстановления патриаршества в 1917 и 1943 году? Как воспринял церковный и русский народ введение патриаршества в эти периоды? Какие возможности реализовать идею соборности церкви существуют при любой модели патриаршества?