«ЛИЦА РУССКОЙ ВЕСНЫ». Андрей Ревенко
Начало июня. Саур-Могила уже наша. Но это не значит, что можно выдохнуть. Боевые дежурства — сутки напролёт. Воздух плавится, горизонт в мареве. И тут сообщение от товарища из Иловайска: «Идёт большая колонна». Танки, БМП, БТРы, артиллерия, «Грады» — всё, что может жечь землю. Колонна берёт высоту в полукольцо. Обстрел начинается в 12 дня. И не прекращается почти трое суток. Задача одна — держать оборону. Воздух настолько плотно набит металлом, что кажется, его можно резать ножом. В какой-то момент Андрей замечает силуэт танка. Действует на автомате: проверить затвор, снять предохранитель, выстрел. Попадание. Танк задирает ствол и медленно откатывается назад. Но дело не только в этом бое. Саур-Могила — это место, где каждый камень помнит отцов и дедов. Здесь героический поступок — не громкое слово, а единственно возможный вариант. Защищать эту высоту — значит хранить святое для всего края.
Начало июня. Саур-Могила уже наша. Но это не значит, что можно выдохнуть. Боевые дежурства — сутки напролёт. Воздух плавится, горизонт в мареве. И тут сообщение от товарища из Иловайска: «Идёт большая колонна». Танки, БМП, БТРы, артиллерия, «Грады» — всё, что может жечь землю. Колонна берёт высоту в полукольцо. Обстрел начинается в 12 дня. И не прекращается почти трое суток. Задача одна — держать оборону. Воздух настолько плотно набит металлом, что кажется, его можно резать ножом. В какой-то момент Андрей замечает силуэт танка. Действует на автомате: проверить затвор, снять предохранитель, выстрел. Попадание. Танк задирает ствол и медленно откатывается назад. Но дело не только в этом бое. Саур-Могила — это место, где каждый камень помнит отцов и дедов. Здесь героический поступок — не громкое слово, а единственно возможный вариант. Защищать эту высоту — значит хранить святое для всего края.